<<
>>

Обзор

Хотя эта книга покрывает значительный спектр вопросов, вы обна­ружите, что некоторые важные темы проходят красной нитью сквозь все. Первая из них — что люди действительно уникальны и особен­ны, а не являются «просто» еще одним видом приматов.

Я все же считаю несколько удивительным то, что эта позиция нуждается в за­щите — причем не только от бредней антиэволюционистов, но и от немалого числа моих коллег, которым почему-то удобно утверждать, что мы «всего лишь обезьяны», тем беспечным, снисходительным тоном, в котором слышится нескрываемое удовольствие от умаления человека. Иногда я думаю: возможно, это своеобразная мирская гу­манистическая версия первородного греха?

Еще один общий лейтмотив — это всепроникающая эволюцион­ная перспектива. Невозможно понять работу мозга без понимания того, как он развивался. Как говорил великий биолог Феодосий Доб- жанский, «в биологии ничто не имеет смысл иначе как в свете эво­люции». Это заметно контрастирует с большинством других задач инженерного толка.

Например, когда великий английский математик Алан Тьюринг взламывал код нацистской машины «Энигма» — устройства, используемого для шифровки секретных сообщений, — ему не нужно было ничего знать о разработке и истории появления этого устройства. Ему не нужно было знать ничего о его прототипах и ранних моделях. Все, что было необходимо, — это работающий образец машины, блокнот и его собственный блестящий ум. Однако в биологических системах существует глубокое единство структуры, функционирования и происхождения. Вы не сможете достичь значи­тельного прогресса в понимании какого-либо одного из этих вопро­сов, если не обращаете пристального внимания на два других.

Как вы увидите, я буду отстаивать, что многие из наших уникаль­ных психических черт появились, очевидно, благодаря нестандарт­ному развитию структур мозга, которые первоначально выделились в отдельные структуры совсем для других целей.

Такое происходит в эволюции постоянно. Перья развились из чешуек, чья первона­чальная задача заключалась не в полете, а скорее в изоляции. Кры­лья летучих мышей и птеродактилей являются модификациями передних конечностей, первоначально предназначенных для ходь­бы. Наши легкие развились из плавательного пузыря рыб, который возник для управления плавательным процессом. Адаптационную, «случайную» природу эволюции отстаивали многие авторы, больше других — Стивен Джей Гулд в своих знаменитых очерках по есте­ственной истории. Я утверждаю, что тот же самый принцип в еще большей мере приложим к эволюции человеческого мозга. Эволю­ция нашла способы радикально изменить задачи многих функций мозга приматов, чтобы создать совершенно новые функции. Неко­торые из них — на ум приходит, например, язык — оказались на­столько мощными, что я рискну утверждать, что тот вид, который они в результате создали, превосходит приматов примерно так же, как жизнь превосходит «обычную» химию и физику.

Таким образом, эта книга является моим скромным вкладом в ве­ликую попытку взломать код человеческого мозга, с его мириадами связей и блоков, которые делают его гораздо более загадочным, чем любая машина «Энигма». Введение излагает историю вопроса и перспективы развития уникального человеческого разума, а также дает краткую справку по основам анатомии человеческого мозга. В первой главе, обращаясь к моим предыдущим экспериментам с фан­томными конечностями, которые ощущали многие люди после ам­путации, я показываю поразительную способность человеческого мозга к изменениям, а также раскрываю, как эта степень гибкости могла повлиять на ход нашего эволюционного и культурного разви­тия. Во второй главе объясняется, как мозг обрабатывает входящую сенсорную информацию, в частности зрительную. Даже здесь я об­ращаю внимание на человеческую уникальность: несмотря на то, что наш мозг использует те же базовые механизмы обработки сенсорной информации, что и мозг других млекопитающих, у нас эти механиз­мы достигли совершенно нового уровня.

Третья глава посвящена ин­тригующему феномену синестезии — странному смешению чувств, которое испытывают люди из-за нестандартных связей в мозге. Си­нестезия проливает свет на ту связь между генами и мозгом, которая делает некоторых людей творчески одаренными, а также дает ключ к пониманию того, что сделало настолько творческим наш вид в целом.

Следующие три главы посвящены исследованию особого типа нервных клеток, который, по моему мнению, делает нас людьми. Чет­вертая глава знакомит с этими особыми клетками — зеркальными нейронами, которые лежат в основе нашей способности принимать чужую точку зрения и сопереживать друг другу. Зеркальные нейроны у человека достигают такого уровня сложности, который оставляет далеко позади уровень любого из низших приматов. Они являются эволюционным объяснением того факта, что мы достигли полноцен­ного культурного развития. В пятой главе исследуется вопрос, как неполадки в системе зеркальных нейронов могут лежать в основе аутизма, расстройства развития, которое характеризуется предель­ным душевным одиночеством и отстранением от социума. В шестой главе исследуется вопрос о том, как зеркальные нейроны могли сы­грать роль в становлении венца развития человечества — языка (го­воря более технически, протоязыка, то есть языка без синтаксиса).

В седьмой и восьмой главах я перехожу к уникальному для наше­го вида чувству прекрасного. Я полагаю, что существуют всеобщие эстетические законы, прорывающиеся сквозь культурные и даже ви­довые границы. Более того, Искусство с большой буквы, возможно, уникальное достижение человека.

В конечной главе я приступаю к самой многообещающей из всех проблем — природе самосознания, которое, без сомнения, присуще только людям. Я не претендую на разрешение этой проблемы, одна­ко я поделюсь с вами теми захватывающими прозрениями, которые мне удалось собрать в течение многих лет, основываясь на изучении поистине значимых синдромов, занимающих сумеречную зону на стыке психиатрии и неврологии, например, случаев, когда люди по­кидают свое тело на какой-то срок, во время приступов видят Бога и даже отрицают свое существование.

Как может кто-либо отрицать свое существование? Разве отрицание себя не подразумевает суще­ствование? Может ли он как-либо выбраться из этого геделева кош­мара? Нейропсихиатрия полна таких парадоксов, очаровавших меня, когда я двадцатилетним студентом-медиком бродил по больничным коридорам. Я осознавал, что расстройства у этих пациентов, сами по себе вызывающие глубокое чувство грусти, были также настоящим кладом для проникновения внутрь удивительной, присущей только человеку способности осознавать свое существование.

Как и мои предыдущие книги, эта книга написана разговорным стилем для самой широкой аудитории. Достаточно определенной степени заинтересованности наукой и любопытства относительно природы человека, от читателя вовсе не требуется какого-либо пред­варительного формального научного образования или даже знаком­ства с моими предыдущими работами. Я надеюсь, что эта книга ока­жется поучительной и вдохновляющей для учащихся всех уровней и специальностей, для моих коллег в других областях, а также для читателей-непрофессионалов, не имеющих личной или професси­ональной заинтересованности в этой теме. Таким образом, при на­писании этой книги я столкнулся с обычной проблемой популяри­зации — пройти по узкой дорожке между упрощением и научной добросовестностью. Излишняя упрощенность могла бы вызвать ярость со стороны строго настроенных коллег или, что еще хуже, вы­звать у читателя ощущение, что с ним разговаривают снисходитель­но. С другой стороны, излишнее количество деталей может сбить с толку неспециалиста. Неподготовленный читатель ожидает увидеть перед собой побуждающий к самостоятельной мысли экскурс в не­знакомый предмет под руководством специалиста, а не специальное исследование, не научный том. Я приложил все возможные усилия к тому, чтобы соблюсти нужный баланс.

Говоря о добросовестности, я первый готов согласиться, что не­которые идеи, высказанные мной в этой книге, являются, так сказать, умозрительными. Многие из глав покоятся на прочном научном ос­новании, например, на моих работах о фантомных конечностях, зрительном восприятии, синестезии и синдроме Капгра.

Но я также берусь за решение нескольких трудных и недостаточно исследован­ных вопросов, таких как возникновение искусства и природа само­сознания. В таких случаях я позволил предположениям и интуиции ученого руководить моим мышлением там, где надежные эмпириче­ские данные отрывочны. Здесь нечего стыдиться — любая девствен­ная территория научного знания сначала исследуется именно таким образом. Это одна из основ научного процесса — когда данные скуд­ны и отрывочны, а существующие теории беспомощны, ученые обя­заны предпринять мозговой штурм. Нам нужно высказывать наши лучшие гипотезы, предположения и даже безумные — ни на чем! — интуиции, а затем заставлять свой мозг искать способы для их про­верки. В истории науки вы увидите такое на каждом шагу. Напри­мер, одна из самых ранних моделей атома уподобляла его пудингу с изюмом, где электроны, словно изюмины, были вставлены в густое «тесто» атома. Несколько десятилетий спустя ученые представляли себе атомы как солнечные системы в миниатюре, где электроны упо­рядоченно вращались по орбите вокруг ядра, словно планеты вокруг звезды. Каждая из этих моделей была полезна, и каждая мало-помалу приближала нас к конечной (или, по крайней мере, текущей) истине. Так оно и происходит. В моей области я вместе со своими коллегами прилагаю все усилия, чтобы продвинуть наше понимание некоторых поистине таинственных и трудноопределимых человеческих способ­ностей. Как указывал биолог Питер Медавар, «всякая настоящая наука возникает из умозрительного предположения о том, что лишь может быть верным». Тем не менее я вполне отдаю себе отчет в том, что, несмотря на эту оговорку, я вызову раздражение, по крайней мере у некоторых моих коллег. Но, как однажды отметил лорд Рейт, первый генеральный директор Би-би-си, «есть такие люди, обязан­ность которых — раздражать».

<< | >>
Источник: Рамачандран В. С.. Мозг рассказывает. Что делает нас людьми. Вилейанур Рамачандран / Пер. с англ. Елены Чепель / Под научной редакцией к. психол. н. Каринэ Шипковой. М.: Карьера Пресс,2014. — 422 с.. 2014

Еще по теме Обзор:

  1. Краткий обзор бесед
  2. КРАТКИЙ ОБЗОР И ПРАКТИКА
  3. Короткий обзор медицинского жаргона
  4. ОБЗОР ОСНОВНЫХ ОЗДОРОВИТЕЛЬНЫХ СИСТЕМ
  5. Обзор тренировок 1-го уровня (базовая методика Норбекова—Хвана)
  6. БЛАГОПРИЯТНЫЕ И НЕБЛАГОПРИЯТНЫЕ УСЛОВИЯ РАЗВИТИЯ ПОСЛЕ РАЗВОДА. Обзор литературы
  7. БЛАГОПРИЯТНЫЕ И НЕБЛАГОПРИЯТНЫЕ УСЛОВИЯ РАЗВИТИЯ ПОСЛЕ РАЗВОДА. Обзор литературы
  8. Москалев А. А.. Старение и гены. — СПб.: Наука,2008. — 358 с., 2008
  9.   5.2.3. Трансцендентальная медитация        
  10. Дашиева Д. Б.. «Чжуд-ши» — памятник средневековой тибетской культуры: Пер. с тиб./Предисл. Д. Б. Дашиева, С. М. Николаева.— Новосибирск: Наука. Сиб. отд- ние,1988.— 349 с., 1988
  11. Методика исследования
  12. Ян Цзюньмин. Китайский цигун-массаж. Общий массаж. Пер. с англ. Т. Литвин. — К.: «София»,2000. — 336 с., 2000
  13. Биологические методы
  14. Предоставьте ребенку наблюдательный пост
  15. Дух гомеопатии
  16. Структура книги